"Меня больше не смешит словосочетание "духовные скрепы". Как Сибирь меняет людей

Половина пути из Латвии в Россию, в Сибирь для "Наивных путешественников" Валентина Роженцова, Алексея Стетюхи и Робертса Вицупса позади. Уже можно собирать первые впечатления и делать кое-какие выводы.

"Сибирь меняет людей!" — так мы подшучивали над Робертом в первые дни поездки. Прошло две недели и я чувствую, что меняюсь сам.

... И главное, что изменилось во мне за десять дней в России — при живом общении моментально улетучиваются европейский снобизм и снисходительность, — просто потому, что видишь в собеседниках не зомбированную серую массу, как рисовало воображение, а умного, открытого человека. Ему нельзя отказать в праве на собственную точку зрения, пусть даже она противоречит некоторым твоим личным убеждениям."

Пока впечатления от сибирской деревни еще свежи, попробую сформулировать одну очень важную вещь. Важная она для меня, но постараюсь и вам пересказать. После Бобровки меня уже не так смешит популярное в российском обществе словосочетание "духовные скрепы".

Ну, то есть, оно действительно смешное в официальном исполнении разных там милоновых и мизулиных, утрированное до поедания блинов с лопаты и пикетов против строительства завода по выпуску презервативов, но в этой далекой сибирской деревушке я видел настоящие, ни фига не виртуальные скрепы, называйте их духовными или еще какими, и позавидовал белой завистью.

Там вообще совсем другие люди. Абсолютно другой биологический вид. Они знаете какие? Добрые, любящие, мудрые и трудолюбивые. Да, ничего особенного, да только подумайте хорошенько и ответьте честно — вы много таких знаете?

У женщины, которая нас принимала, пять сестер и все они живут в соседних домах в той же самой Бобровке. У ее мужа здесь тоже живут братья и сестры, двоюродные и троюродные. Мать здесь. У каждое утро он идет в ее дом завтракать. И обедать заходит. Потому что мама, потому что они скучают друг по другу, потому что нельзя обидеть близкого человека равнодушием. И брата надо к работе подключить, даже если он выпивает. Но брат же.

Они вообще целый день в трудах. Не в делах, как мы это называем, а именно в трудах. Дом, хозяйство, скотина. Работа, само собой. И среди этой загруженности у каждого всегда найдется время поговорить с гостем, уделить внимание детям, навестить родню, проверить соседей.

И нет спешки, нет нытья и жалоб. Жизнь не простая, вовсе не легкая, но счастливая. Они умеют слушать. Умеют говорить без споров. Умеют настаивать на своем без обиды. Через пять минут знакомства тебе с ними комфортно и интересно. Ты не такой спокойный и мудрый, как они, и никогда не станешь, но сейчас с ними тебе хорошо. Им плевать на твои статус, успешность, деньги, одежду — остаются только твои мысли и слова.

В их деревни всего 50 дворов. Все друг друга знают, заботятся и ценят. Их всего 116 человек и наверное, такое количество людей можно полюбить, это ведь не миллионная Рига. Да, это очень маленькое число, но у вас есть 116 друзей? Вы готовы сделать все ради 116 человек? Это же такое маленькое число.

Мужчины Бобровки всегда сами роют могилу умершему соседу. Такая традиция. Бесплатно, разумеется. 1 января из города приехал человек хоронить родственника —
все мужчины деревни без слов и просьб пошли долбить промерзшую землю и копать могилу. Весь день копали, все первое января, весь новогодний праздник. Это я сейчас пишу об этом с удивлением и восторгом, а они мне рассказали между делом, к слову пришлось, без эмоций — обычное же дело.

У Сергея, в чьем доме мы провели эти два дня, хлопот хватает. Есть о ком беспокоится и кому помогать. Но они все рядом и он спокоен — знает, что справится. Переживает он только об одном: несколько лет назад к ним приезжала гостья из Латвии и они до сих пор в переписке, да вот как и нами, например. Женщина эта уже в возрасте, болеет, живет совсем одна. И Сергей лишен покоя — кому-то нужна его помощь, но этот кто-то слишком далеко. Не просит помощи, нет, просто Сергей так решил и переживает. И ведь найдет способ помочь. Они там все такие. Другие."