Линдерман: дело «русского шпиона» Бурака сшили в Латвии белыми нитками

Публицист Владимир Линдерман пишет, что приговор в отношении бывшего сотрудника МВД Латвии Олега Бурака, обвинённого в «шпионаже на Россию», «шокирует как своей жестокостью, так и безосновательностью». На этой неделе Олег Бурак был осужден на 15 лет лишения свободы, пишет «Sputnik Латвия».

По словам Линдермана, на его памяти в Латвии по делам политического характера такой запредельный срок получили только нацболы, захватившие в 2001 году башню церкви Святого Петра в Риге. «И тот приговор был несправедливым и сверхжестоким, но он все-таки был вынесен за конкретные действия, осознанно совершенные политическими активистами. В случае с Бураком впечатление такое, что случайный человек выхвачен из людской массы и демонстративно наказан для общего устрашения», — отмечает публицист.

Олега Бурака признали виновным по четырем статьям Уголовного закона. «Приговор получен путем частичного сложения и поглощения сроков. Но уверен — если бы не „шпионаж“, все остальные статьи потянули бы максимум на год-полтора лишения свободы, причем, скорее всего, условно. Да и вообще не возникли бы эти побочные обвинения, не будь главного. До вынесения приговора мы имели весьма смутные представления о том, что конкретно предъявляется Бураку. Сейчас ситуация несколько прояснилась. В его компьютере были найдены папки с файлами, содержащими государственную тайну. Бурак категорически отрицает, что вносил эту информацию на свой компьютер», — подчеркивает Владимир Линдерман.

Он напоминает, что Бурака судили, основываясь на старой редакции статьи 85-й Уголовного закона Латвии, части второй. «Вот как она определяет шпионаж: „передача, а также похищение или сбор сведений, содержащих государственную тайну, по заданию иностранных разведывательных служб, в целях использования этих сведений против интересов Латвийской Республики“. Как видим, четко сказано: „по заданию иностранных разведывательных служб“. То есть, чтобы осудить человека за шпионаж, должен быть доказан факт его сотрудничества с разведкой другого государства. Новая редакция 85-й статьи формулирует этот пункт иначе, но Бурака, повторю, судили в рамках старой редакции. Так вот, по словам адвоката Янсоне, сотрудничество Бурака с российскими разведывательными службами не доказано. Нет даже намека на доказательства. Просто голословно утверждается, что в такие-то годы Олег Бурак, посещая Россию, встречался там с сотрудниками разведки, передавал им секретные сведения и получал за это деньги», — констатирует правозащитник.

Он обращает внимание на тот факт, что судья Зигмундс Дундурс, вынесший приговор, и следователь Службы госбезопасности Алдис Вишневский, который вел дело Бурака — однокурсники, вместе учились в Академии полиции. «Вишневский сам рассказал об этом во время процесса над ополченцем ДНР Артемом Скрипником, где я присутствовал. У меня нет оснований утверждать, что в деле Бурака имел место сговор между судьей и следователем, но факт любопытный», — считает Линдерман.

Он вспоминает книгу адвоката Джеймса Донована «Незнакомцы на мосту. Дело полковника Абеля». Донован защищал в суде знаменитого советского разведчика Рудольфа Абеля (настоящее имя — Вильям Фишер), арестованного ФБР. «История эта хорошо известна, не буду пересказывать. Тем более что многие смотрели фильм Спилберга „Шпионский мост“, сценарной основой для которого как раз и послужила книга Донована. Нелепо сравнивать этот процесс с рижским, но меня впечатлило, насколько серьезным и тщательным было отношение к доказательствам. В основу обвинения легли не домыслы следователя — „приезжал, передавал“, а развернутые и убедительные показания другого офицера советской разведки, Рейно Хейханена, перебежавшего к американцам. И перебежчик давал показания в суде, публично, в присутствии СМИ, адвокаты Абеля могли его допрашивать, ловить на противоречиях и т. д. А вот как Донован описывает ознакомление защиты с вещественными доказательствами: „В длинной, хорошо освещенной комнате на двадцати пяти столах, словно гигантский набор закусок, были разложены различные предметы (…) Сюда входили: 1) полые винты, карандаши и другие контейнеры, включая бритвенную кисточку, в которые могли вкладываться сообщения на микропленке; 2) письма к Абелю от жены и дочери из России на микропленке, а также расписание радиопередач из России, тоже на микропленке; 3) полый брусок черного дерева, содержащий комплект шифровальных таблиц на тончайшей бумаге необычного качества, похожей на очень тонкую серебряную фольгу […] Здесь же было с два десятка карт, казавшихся обычными картами дорог США. При этом основные районы обороны США были обведены кружками“».