"Топаз" и "Бирюза": шпионская семейка в штабе НАТО. Самые успешные агенты разведки

Десять тысяч украденных секретных документов, три года в ожидании неминуемого ареста, двенадцать лет тюрьмы по приговору суда и семь лет в одиночной камере. NewsPotok рассказывает о самом успешном агенте разведки Штази.
Декабрь 1989 года. Несмотря на холод и метель, все улицы Брюсселя были запружены гуляющим народом — традиционная рождественская Неделя глинтвейна была в самом разгаре! И в этот раз пили все — и за долгожданное падение Берлинской стены, и за "бархатные революции" в Восточной Европе, и за этого русского парня Горби, готового покончить и с холодной войной, и с коммунизмом вообще, и за солнце свободы, встающее на Востоке. Но в особняке в роскошном брюссельском пригороде Тервюрен было мрачно и тихо.

Хозяин дома — 44-летний Райнер Рупп, высокопоставленный чиновник штаб-квартиры НАТО, одетый в дорогой твидовый пиджак, в массивных очках в роговой оправе, плотно задёрнул шторы и спустился в подвал: наступало время сеанса связи с резидентурой Штази — разведкой ГДР. Включив коротковолновый передатчик, он быстро нашёл нужную частоту тайной радиостанции.

Но вместо обычного цифрового кода он услышал песню "Маленькие утята" — весёлую детскую песенку, которая в 80-е слышалась чуть ли не из каждого радиоприёмника.

Рупп тяжело вздохнул: это был условный сигнал тревоги. Операция провалена. Агент "Топаз" должен немедленно эвакуироваться из Брюсселя.

Но куда ему было бежать?

Разведки Штази больше не существовало, за исключением лишь нескольких старых офицеров, пытавшихся на свой страх и риск спасти "нелегалов" — таких, как Райнер Рупп. Не было больше и самой ГДР. Конечно, ещё оставался СССР, но разве он мог доверять нынешнему советскому руководству, капитулировавшему перед Западом и продавшему всех, кто работал на идею социализма?

— Что случилось, дорогой? — спросила жена Анна-Кристина, взглянув на бледное лицо мужа.

— Нас предали, Энн. Знаешь, я всегда был готов, что нас предаст какая-нибудь алчная штабная сволочь, но я никак не ожидал, что нас предаст страна, за которую мы были готовы погибнуть…

— Что же теперь будет?

— Теперь мы сами по себе, дорогая.