Александр Журбин: в нашем искусстве есть мафия, и ей не нужны пистолеты

В Москве открывается пятый фестиваль композитора Александра Журбина "Серьезно и легко!". В программе — мировые премьеры опер, мюзиклов, симфонии и концертов. Праздник, посвященный 75-летнему юбилею маэстро, продлится до февраля. Перед открытием Александр Журбин в интервью РИА Новости рассказал о том, как учить музыке тех, кто не знает нотной грамоты, опере по Владимиру Сорокину, а также отношении к Шнурову и Oxxxymiron'у.

— Ваши оперы и мюзиклы созданы по необычным литературным источникам — это произведения Юрия Трифонова, Томаса Манна, Джорджа Оруэлла, О'Генри. По каким критериям вы выбираете тексты?

— Всю жизнь я вращаюсь в литературных кругах. Не зря у меня жена — писатель и переводчик. Я очень счастлив в обществе слова. Кстати, недавно опубликовали девятую по счету книгу. Мне хочется писать музыку не на банальные, затасканные сюжеты, а именно на изысканные истории, созданные высокими классиками. Когда я вижу новую книжку, всегда думаю: "Вдруг это будет опера?"

© РИА Новости / Соловьев

Композитор Александр Журбин, 1982 год

1 из 4

Композитор Александр Журбин, 1982 год

— Сейчас автор музыки в кино — служебный персонаж, наподобие предмета бутафории, что обидно, потому что моя работа — важнейший компонент фильма. Но мало кто это понимает. В последнее время я с этим смирился, как мог, делал свою работу, но это уже не творчество, а ремесленничество, и мне это не нравилось.

Когда я сотрудничал с великим Владимиром Мотылем в его фильме "Лес", мы две недели мы думали над темой картины. Мы сидели у рояля, и режиссер говорил: "Хорошо! Но давай попробуем еще как-нибудь".

— Седьмого августа вам исполнилось 75. Вы организовали масштабный фестиваль. Как вам удается жить в таком ритме?

— В жизни есть только четыре рубежа: 25 лет — это юность, 50 — молодость, 75 — зрелость, ну а 100 лет — старость. Я не религиозный человек, но верю в трудолюбие и талант. Мне что-то дано свыше, и я стараюсь развивать этот дар. К тому же я все время работаю. Говорю по телефону, скайпу, строчу на компьютере. Пишу ноты, часами, иногда сутками.

Самое главное сейчас — провести фестиваль. Из-за пандемии в любой момент мои труды могут пойти насмарку. Это будет очень обидно. Все, что мог, я сделал. Дальше я хочу отдохнуть — побыть наедине с женой, поехать к внукам, в Нью-Йорк. Есть идеи в области музыкального театра. Но их я буду осуществлять не раньше весны.

— Если бы вы, семидесятипятилетний, могли дать пообщаться с собой двадцатилетним, что бы вы сказали себе?

— В жизни невозможно что-либо переиграть. Я — мальчик ниоткуда, из бедной семьи, без состояния и связей, который сумел пробиться достаточно высоко. Ничего переделывать в своей судьбе я бы не стал. Лучше не будет.

По материалам: ria