Весь мир - Майдан, и все мы - активисты

Они повсюду, эти гражданские активисты. Там, где место ученому, появляется сначала небольшая группка всезнаек и вся аудитория аннексирована, присоединена к территории глупости. Там, где люди занимались наукой, теперь шумит камыш тренингов и гнутся бесполезные деревья семинаров. Стада «активистов» шарахаются по социальным сетям, затаптывая немногочисленную группу умных сограждан. Стада «активистов» оккупировали культуру, а один из них даже добрался до кресла соответствующего министерства (до него кресло занимал более матерый «активист»). Стада «активистов» попросту уничтожают свободу слова в журналистике, захватывая пространство изданий и телеканалов. «Активист» — это теперь вроде графы в резюме, так и пишут: «громадський активіcт». В прошлом власть пыталась канализировать нездоровую энергию потенциальных «активистов» в полезное практическое «русло», но с крушением огромного советского проекта удачливые комсомольцы пошли в бизнес, а остальные — в телевизор. Разные там «Молодая Батькивщина», «Сокил», как и пропавшие без вести «Молодые регионы» — суть предбанники, тамбуры, в которых толкутся желающие стать «кем-то», реализовавшись в классическом для Украины качестве политика-бизнесмена. Но беднякам там делать нечего! Кроме того, сито в виде бесполезных практик (тренингов и семинаров) оставляет только самых ушлых и бесчестных «активистов», все прочие, наигравшись в «политику», топают в офисы простужаться под кондиционером. После Майдана, который не был революцией, рядом с устоявшей после смены власти бюрократической системой образовалась политическая киста в виде «активистов». Множество некомпетентных людей якобы пытаются изменить систему, на самом же деле укрепляя правила игры бюрократического государства. Послемайданный политический класс, придя к власти, сначала испугался улицы, но неспособность «новых людей» к созидательной работе заставила новую власть сделать себе прививку от энтропии — она пустила некоторых общественных активистов в кабинеты поплоше. «Новые люди» были либо немедленно окружены лейкоцитами-революционерами и высморканы с позором в привычную среду обитания, либо с потрохами интегрированы в коррупционную систему, против которой сегодняшние молодые чиновники ещё вчера учинили бунт. Впрочем, любой человек, даже попавший на госслужбу «по блату», через несколько лет обитания внутри аппарата, уже способен на карьерный рост — его ошибки подчищает более опытный бюрократ. «Активисты» же неспособны к кооперации, только к конкуренции. Как ни парадоксально, но встроившись в систему эти «новые люди» сделали её ещё сильней, заполнив послемайданный кадровый вакуум. Если бы Майдан был революцией, то социальный лифт, запущенный ею, вынес бы на вершину власти не скучавших доселе приспособленцев, а пассионарных жестоких героев, целью которых является переустройство мира, а не его косметическая реставрация. Для того, чтобы поддерживать власть, достаточно даже не встраиваться в ее институты — можно просто изображать деятельность там, где для начала требуется планирование. Или, наоборот, зажевывать фуршетным бутербродом разговорчики о том, что где-то «сейчас бомбой ноги выдрало у Петрова поручика». Активисты — это не только массовка для разного рода акций нечистоплотных политиков. Это и новая субкультура, и самоидентификация скучающего горожанина, и форма досуга, когда страсть к коллективным действиям «за всё хорошее» выплескивается в свободное от нетрудной работы время. Помните проклинаемый советский фильм о любви клерка к своей начальнице? Коллектив статистического управления наделил сотрудницу бухгалтерии полномочиями осуществлять неформальную деятельность — собирать деньги на венок для Бубликова, покупать подарки на дни рождения коллег и прочие. В коллективах, где работники заняты делом, тяга таких людей к общественной деятельности обусловлена их низкой квалификацией и нежеланием развиваться и учиться. Грубо говоря, это лишние люди, которые прекрасно понимают свое положение аутсайдера, но так или иначе желающие приносить пользу. Чаще всего это желание навязчиво, от таких людей не отбиться, они переносят и свое личное в среду профессионального. У таких людей много времени, так как внутренние часы либо остановились, либо отстают, а ума спохватиться — не хватает. В обществе, которое живет перманентным кризисом, роль таких людей после Майдана резко возросла. И речь здесь не идёт о волонтерах, я говорю о тех, кто вместо созидания слоняется по массовкам «патриотичных» движений, тем самым обслуживая массмедийного Людоеда. И о тех, кто вместо радикальных перемен очаровал себя так называемыми «реформами», о которых можно написать пост в бложек для таких же дураков. Не зра традиция активизма, описанная у Делеза и Гваттари, кажется им излишне радикальной. У новых активистов в планах создать уютную жизнь для себя, хотя они с пеной у рта будут утверждать, что пекутся об общественном благе, которое для них ограничивается размером смартфона. На бесконечных ивентах по «улучшению мира вокруг» они наглядно демонстрируют свои неглубокие, укоренившиеся в мелкобуржуазной почве, взгляды. Прямое действие, понимаемое радикально, не имеет ничего общего с акциями «активистов». В их случае это либо недолгое стояние на свежем воздухе под присмотром полиции (как с «андреевским кубом»), либо небольшой погром, как с незаконными застройками. Удивительно, что в коллективном активистском сознании значение силовой акции против строителей или титушек застройщика выше, чем смена власти в городе. Ах, да, мэр тоже активист. Декамуфлируя перед властью истинно красивые и смелые идеи, «активисты» способны зарядить массы людей на мракобесную ненависть, хотя светское пространство еще не полностью подчинено псевдобунтарям. Подражание Майдану, маленькие майданчики повсюду, где есть маленькие интересы скверных людей, уже не собирают толпы агрессивных граждан, желающих здесь и сейчас сопротивляться ментам. Напротив, «активисты» и есть новая полиция мысли, а донос понимается ими как разрешенный удар при травле несогласных. Коллективные действия равнодушных к свободе людей очень усреднили нашу культурную среду, вытоптали ее и «обессмелили» ранее смелых умников. Естественным образом масса средних, «нормальных», но активных девушек и парней, заткнула глотки истинно культурным людям, используя при этом лишь два инструмента — политкорректность и национализм. И вот, весь мир — Майдан, а люди в нем — активисты. У нас еще есть время дочитать пару книг о конце света? Автор: Никита Пидгора По материалам: amdn