Игорь Димитриев: Русская карта в курдской игре

Завершается первая фаза войны в Сирии и Ираке – борьба с ИГ*. Победители ожидаемо готовятся сцепиться друг с другом. Теперь для ближневосточных режимов главный враг не исламисты, а независимый Курдистан. А в чем интерес России? Завершается первая фаза войны в Сирии и Ираке – борьба с «Исламским государством*» – и победители ожидаемо готовятся сцепиться друг с другом. Теперь для ближневосточных режимов главный враг не исламисты, а независимый Курдистан. Уже сейчас иракская армия в ответ на референдум о независимости Курдистана заняла центр нефтеносной провинции Киркук и готова продвигаться дальше. Среди самих курдов нет единодушия: сторонники президента Барзани готовы к войне, а его противника Талабани – нет. Сирийская часть Курдистана тоже может заявить о претензиях на независимость, опираясь на американскую поддержку, но и там нет единого мнения. Российскому читателю сложно разобраться в хитросплетениях идейного и племенного противостояния среди курдов, но что мы должны уяснить – среди прочих там есть и наш Курдистан. Это небольшой, но боеспособный курдский анклав Африн, руководство которого избежало участия в американских авантюрах, ориентируется на российское командование и готово к конструктивному диалогу с Дамаском. Однако со дня на день и Африн может стать новой линией фронта. Турки готовы к вторжению для ликвидации курдского самоуправления. Фактически они охватывают территорию небольшого кантона с трех сторон, с соседним Алеппо он связан лишь узкой полосой на юго-востоке. В любой момент она может быть перерезана, а Африн – окружен. Под видом борьбы с террористами Турция уже заняла значительные территории Сирии. Там фактически введена турецкая администрация, и Дамаск может не вернуть эти районы под свой контроль. Подобный опыт у Сирии уже был: санджак Александретта был аннексирован Турецкой Республикой в 1939 году после референдума, и теперь это ил (административная единица) Хатай. Похожая опасность может угрожать провинции Идлиб и части Алеппо. Именно там, в центре турецкой зоны оккупации, все эти годы живет в осадном положении курдский кантон. Пограничные села окружены редутами и круглыми железобетонными башнями, упорная курдская пехота YPG и ее женский вариант YPJ регулярно отбивают атаки с турецкой территории. Костяком этих подразделений являются «герильяс» – профессиональные партизаны РПК. Они отрекаются от семьи и собственности и посвящают свою жизнь национально-освободительной войне и революции. Грядущее наступление турки координируют с исламистскими группировками «Ахрар аш-Шам» и «ан-Нусра». Они беспрепятственно ввели свою технику и спецназ в Идлиб, но с исламистами не воюют, а располагают войска у курдских границ. Сев писать этот текст, я первым делом набрал доктора Джуана Пулата, бывшего хирурга краснодарской больницы, который вернулся на родину и возглавляет Афринский госпиталь. Чтобы стала понятна особая роль этого медицинского учреждения, просто процитирую информацию из свежего бюллетеня Министерства обороны России с отчетом о ситуации в зонах деэскалации: «В населенном пункте Африн провинции Африн организована выдача медикаментов в городской поликлинике общим весом 0,5 тонны. Медицинская помощь в течение суток оказана 56 жителям». По словам доктора Джуана, турецкое вторжение ожидается в ближайшее время, но курды привычны к борьбе с турецкой армией, они лишь опасаются авиации, а избавить от нее может только Москва. Эрдоган требует ликвидировать фактическую независимость Африна и утверждает, что договорился об этом с Москвой. Однако наше командование отвечает, что курдский кантон не является предметом договоренности с Турцией. И для верности там расположили небольшой контингент и военный госпиталь. По факту это и есть «наш Курдистан». Москва – гарант безопасности Африна, тогда как остальные курдские кантоны Сирии ориентируются на США. Когда-то один из командиров афринского YPG в шутку мне сказал, что они шестнадцатая республика – Курдская ССР. В Африне практически всей полнотой власти владеет социалистический Демократический союз (PYD) – партнер Рабочей партии Курдистана. РПК, напомню, это очень разветвленная курдская партизанская сеть в Турции, обладающая продвинутой левой идеологической платформой. На основе этой платформы в курдских районах Сирии были организованы три самоуправляемых кантона – Джазира, Кобани и Африн. Костяком их вооруженных сил стали бойцы РПК, собранные со всего Курдистана. Если в других кантонах – Джазире и Кобани – им пришлось делиться властью с проамериканским Национальным советом, созданным при поддержке президента Иракского Курдистана Барзани, то в Африне лично я ни одного «барзаниста» не видел, а о Барзани слышал только плохое. Для леворадикалов РПК Барзани – предатель национального движения, ставленник американского империализма и капиталист. Но его авторитет в Курдистане высок, особенно после недавнего референдума о независимости, который создает прецедент для других частей разделенного народа. Внутри кантона организована эффективная система самоуправления, электроснабжение, созданные по социалистическим принципам ремесленные кооперативы, интенсивное сельское хозяйство – афринское оливковое масло считается лучшим в Сирии, возможно, с римских времен. В Африне за годы войны скопилось множество беженцев, и арабов в том числе. Численность на данный момент может достигать полумиллиона человек. Вторжение турецкой армии и бомбардировки небольшой густонаселенной области выльются в гуманитарную катастрофу. Но кровожадность Эрдогана объясняется просто: Рожава (Сирийский Курдистан) в целом и Африн в частности – это тыловая база РПК для партизанской войны в Турции. В ходе операции «Щит Евфрата» туркам удалось предотвратить соединение Африна с остальными курдскими областями. Что интересно, российские ВКС первоначально помогали YPG идти на соединение со своими, но потом не препятствовали турецкому вторжению. А объясняется это просто. Джазира и Кобани стали основой американского проекта «Сирийские демократические силы», вероятная цель которого – создание независимого, но подконтрольного Штатам Курдистана в северо-восточной Сирии. А отсеченный от остальных кантонов Африн – это российская карта в курдской игре. Или своего рода блокирующий пакет. Два кантона у американцев, один – у русских. Судьба последнего усиливает переговорную позицию Москвы. Джазира и Кобани не могут полностью перейти в лагерь американских союзников, иначе россияне снимут защиту с Африна и турки зачистят его в самом кровавом смысле. На это курды пойти не могут. С другой стороны, турецкая угроза делает курдов более сговорчивыми в обсуждении будущего устройства Сирии с Дамаском. Хотя сирийцы относятся к ним с непонятным пренебрежением, считают курдов пришлым народом, не заслуживающим автономного статуса, но сегодня, пожалуй, именно от курдов зависит судьба Сирийской арабской республики (как видите, даже в названии подчеркивается, что никаких курдов тут нет) в ее нынешних официальных границах. В этом смысле русские поддерживают Африн и намекают Дамаску, что спесь пора бы отбросить. Все равно придется договариваться. Свою автономию они заслужили с оружием в руках. Но самая главная интрига сейчас не в Африне, а за Евфратом. Кто больше земли отберет у ИГИЛ* своими руками, тот и получит преимущество на переговорах. Курды активно занимают территорию рассыпающегося ИГИЛ*, в том числе заселенную арабами долину реки. Это важный регион страны. Русские после прорыва к Дейр-эз-Зору долго не рассиживались, навели переправу и рванули на ту сторону. Курды же ребята крепкие, но носиться по пустыне вдали от своих селений по просьбе Вашингтона не сильно хотят. А еще не хотят портить отношения с русскими, от которых зависит судьба Африна. Итак, расклад такой: Эрдоган клацает зубами и хочет перемолоть сирийских курдов, чтоб своим курдам было неповадно; американцы, наверное, были бы согласны, чтоб он уничтожил Африн, а они на фоне трагедии признали б независимость Курдистана в Ираке, да и в Сирии; русские хотят сохранения Сирии в старых границах и давят на курдов судьбой Африна, а если Африн примет автономию на условиях Москвы, то и остальные кантоны не будут излишне принципиальны. С другой стороны, русские не прочь бы поддерживать отношения с РПК, чтобы держать Турцию в необходимом напряжении. На тот случай, если Эрдоган опять решит ударить ножом в спину. Вот такая запутанная игра. В которой мы, кажется, научились разбираться и выигрывать. * Организация, в отношении которой судом принято вступившее в законную силу решение о ликвидации или запрете деятельности по основаниям, предусмотренным ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» Игорь Димитриев, «Взгляд» По материалам: amdn