Захар Прилепин. Работаем, брат. Работаем, сестра

...У меня не было сил про это говорить сразу. И сейчас нет. Когда-нибудь я, если смогу, напишу про Моторолу. И может быть, про Лизу. Но уже сейчас, наверное, нужно, чтобы люди знали о нём несколько вещей, которые не знают. ...В тот день в Донецке Арсена Павлова на улице встречала жена с маленьким ребёнком — Макаром, ему не было и двух недель ещё. Арсен опоздал на 25 минут. Жена не дождалась и поднялась с ребёнком наверх. Если б дождалась и они поднимались вместе… ...Эти люди не пожалели бы никого. Потому что это не люди... ...Все члены диверсионной сети, устроившей этот взрыв, известны поимённо. Какие офицеры принимали решение и отдали приказ, и кого именно они завербовали в Донецке. Офицерам уже передали приветы, никого из них пока не тронули, но у одного уже сгорела квартира. Чтоб помнил и ждал. ...Незадолго до гибели Арсен решил усыновить ребёнка. Обратился к главе ДНР Александру Захарченко, попросил: помоги? Тот говорит: да у тебя своих двое маленьких на руках, вон пацан только родился. Арсен ответил: мол, я своего старшего сына от первого брака хочу сюда перевезти, а там, где трое, — там и четвёртому хлеб найдётся. Усыновить хотел цыганёнка, сироту. Я знал всякого Арсена, но такого всё-таки не знал. Он был не просто отличный командир. Он был хороший парень. Он был — человек. Отца, выходит, забрали не у троих детей, а у четверых сразу. Не думаю, что хоть один из тех персонажей, кто на могиле Мотора оттоптался сразу после его гибели, способен кого-то усыновить и вырастить. То, что они непригодны к войне, это и обсуждать не приходится. Пригодны они только к извлечению из себя разных звуков. Ну и хватит о них. ...Когда мы последний раз с Мотором встречались, он мне читал свои тексты, которые написал, чтоб однажды, под биток, зачитать. Достойные стихи — я, право слово, даже не ожидал. "Летел, — говорит он мне, — в самолёте, делать было нечего, записал в телефоне". Я их, собственно, с его телефона и читал. В том лифте весь его мобильный был рассечён: он лежал в верхнем грудном кармане. Я думал, что теперь эти тексты и не восстановить. Спросил у жены Мотора — Лены, — и вдруг выяснилось, что она их в своё время переписала в тетрадь. ...Теперь она прислала их мне — и мои друзья-музыканты готовят две песни на стихи Мотора. Будут песни. Будет память. ...Всем тем, о чём я сейчас сказал, Мотор вдруг стал удивительно близок Доктору Лизе. Казалось бы, они занимались разными вещами: он воевал, она спасала. Но теперь вдруг становится ясно, что можно сказать и наоборот: она воевала, он спасал. Оба стояли на передовой. Он хотел усыновить дитя — она ехала помочь русским солдатам в Сирии. Это точка их пересечения. Смерть Мотора стала его последним боем и последней удивительной победой: попрощаться к нему пришли более шестидесяти тысяч человек, люди кричали "Спасибо, Арсен!" и по-над головами текли цветы: все просто не могли подойти к нему, физически такой возможности не было. Но день этих похорон дал простой и однозначный ответ: за кого Донбасс. Теперь о том, что Донбасс взят в заложники и запуган, могут говорить только лжецы и негодяи. Гибель доктора Лизы — да простят меня все достойные и светлые, кто был с нею, но говорю я сейчас именно о ней, — её гибель, после того, как она жила, стала последней и абсолютной жертвой, которая ничего уже не отменит, но навсегда утверждает свет, величие и честность её жизни. ...До вчерашнего дня, до трагедии над морем, мне всё названивали и спрашивали: кто, по вашему мнению, человек года? Всё это ерунда, все эти опросы, но если уж всерьёз — то главные люди этого года: он — Арсен, она — Лиза. ...Последний раз мы ехали по Донецку с Арсеном летом, в его десятки раз простреленном джипе, говорили о музыке; он был, как всегда, смешливый, спокойный, остроумный, — но когда появлялся храм, он на миг стихал и очень бережно крестился. Движение его сильной руки было такое, словно он боялся случайно задеть храм, — будто храм хрупок и сделан из хрусталя, и даже креститься надо так, чтоб мироздание не пошатнулось. ...Более всего я хотел бы, чтоб моё русское государство не впало снова в одурь бесконечного, непрерывного, тошнотворного праздника, с этой неугомонной проповедью стяжательства и потворства всему животному. В память о тех, с кем мы простились в этом году, мы должны возвести хрустальное христианское государство, где лучшими людьми почитаются лучшие люди, а не хоровод фарисеев, двуполых клоунов, девок, у которых рот настолько огромен, что в голову не помещается мозг, патологических трусов, выдающих себя за наших артистов, и патологических мошенников, выдающих себя за политическую элиту. ...Должен быть сквер имени Доктора Лизы в свободном и русском Донецке, где будут играть спасённые ей дети. ...Должен быть памятник Арсену в свободном и русском Славянске. ...Иногда выхода, кроме жизни, нет. Работаем, брат. Работаем, сестра. Автор: Захар Прилепин, Ren.tv По материалам: amdn