«Человекосбережение» - новая политическая философия России

Послание Владимира Путина Федеральному собранию дало понять: в России, наконец, появилась реальная надежда на «левый поворот», который позволит вытащить страну из колеи 90-х годов прошлого века

А. Бабицкий

Я неоднократно писал о том, что мы живем в ситуации раздвоения, травмирующего дисбаланса внутри и внешнеполитических курсов. Если за пределами своих границ Россия, начиная с 2008 года, все более последовательно реализует принципы, которые уже стали фактически новой политической философией России: защита своих, формирование нового механизма международной безопасности, не позволяющего крупным мировым игрокам сеять раздор и хаос по всему миру — то внутри самой страны все еще продолжает работать подвергшаяся серьезной коррекции, но не изменившая своей сути, либерально-рыночная, либертарианская экономическая модель, которая воспринимается большинством населения страны как противоречащая традиционным укладу и ценностям российской общественной жизни. Именно она породила колоссальное социальное расслоение, поскольку позволила узкой группе людей без всяких на то оснований присвоить активы СССР и сколотить на этом гигантские состояния.

Если внешнеполитический уровень, начиная с признания Южной Осетии и Абхазии и заканчивая помощью Донбассу и Сирии, стал ареной разворота России от исповедовавшихся ею принципов социал-дарвинизма, признающих право сильного основным аргументом в международной политике, то внутриполитическое устройство по-прежнему цепко держалось за провозглашенные некогда идеи о невидимой руке рынка, которая сама наведет порядок в общероссийском хозяйстве и установит приоритеты экономического развития.

Именно наследие гайдаровской школы продолжало определять логику действий российского руководства — прежде всего в финансовой сфере, а также в области так называемой оптимизации социальной помощи населению, в рамках которой были значительно урезаны программы медицинской помощи, сокращены затраты на образование и науку.

Я, каюсь, неоднократно выражал сомнение в том, что данный дисбаланс удастся преодолеть. Внешние угрозы заставляют руководство страны действовать быстро и решительно, а внутри страны есть еще грандиозный ресурс терпения, образовавшийся за счет консолидации населения именно из за колоссального недружественного давления на Россию извне. Поэтому ситуация и не требует от властей немедленного реагирования, хотя общественный запрос на более сбалансированное, с точки зрения социальной справедливости, устройство государства и общества очевиден. Мне казалось наиболее вероятным, что новая повестка дня будет принята уже следующим поколением российских политиков, которые придут на смену Владимиру Путину и его окружению.

Похоже, что я ошибался, и необходимость преодоления дисбаланса курсов осознана уже сейчас и заявлена как приоритетная политическая задача. Собственно, Владимир Путин об этом заявил абсолютно недвусмысленно, не оставив пространства для интерпретаций: «Принципы справедливости, уважения и доверия универсальны. Мы твёрдо отстаиваем их — и, как видим, не без результата — на международной арене. Но в такой же степени обязаны гарантировать их реализацию внутри страны, в отношении каждого человека и всего общества». Вступительная часть послания — это, на мой взгляд, принципиально новая идеология, главной целью которой является, как это очень выразительно сформулировано, «человекосбережение».

Путин указал на то, что именно недовольство людей сложившейся системой, будет учитываться при выработке новой внутриполитической линии: «Любая несправедливость и неправда воспринимаются очень остро. Это вообще особенность нашей культуры. Общество решительно отторгает спесь, хамство, высокомерие и эгоизм, от кого бы всё это ни исходило, и всё больше ценит такие качества, как ответственность, высокая нравственность, забота об общественных интересах, готовность слышать других и уважать их мнение».

Если перевести все сказанное в термины социального устройства, то, как мне кажется, президент заявил о недопустимости той манеры поведения, которую еще в 90-е годы усвоили себе как крупный капитал, так и государство — пренебрежение интересами конкретного человека, желание максимально сузить зону социальной ответственности, полное отчуждение от нравственно окрашенной модели принятия общественно значимых решений.

Прозвучавшая в послании мысль о том, что российский народ совершенно сознательно объединяется в заботе об общественном благе, о России — это как раз и есть гарантия того, что идеи «справедливости и уважения» — не просто фигура речи. Народ, поддерживающий страну, государство, опирающееся на государственнические традиции, несомненно заслуживает быть услышанным в своем стремлении к справедливости.

Многие не заметили в речи Путина косвенного упоминания об Украине. А оно там присутствовало. По принципу от противного президент заявил, что управляемое извне, с политиками, не пользующимися доверием государства, не может развиваться нормально. Он, правда, не уточнил, какое именно государство он имеет в виду.

Доказательством корректировки либертарианского курса можно считать и перечень тех приоритетов внутренней политики, который привел Владимир Путин. Государство будет развивать, а не сворачивать, как опасались многие, социальную сферу: медицину, образование, науку. Очень важным кажется акцент на реальном секторе, то есть производстве, а не сфере услуг, которая в прежней экономической модели по умолчанию считалась главенствующей. И, наконец (удивительное дело!) буквально одним абзацем описанная перспектива возвращения к государственному планированию в экономике — «рука рынка», похоже, одна с этой задачей не справляется.

Я уверен, что речь, конечно же, не идет о реставрации социалистического хозяйствования. Косвенно на это указал и сам докладчик, фактически декларировавший сочетаемость всех форм исторического опыта, когда из пережитого Россией не надо исключать ничего, принимая тот или иной период ее истории как модель идеального развития. То, что я назвал «левым поворотом» в самом начале, может называться так лишь очень условно. Путин как политик, чье основное качество — это умение сохранять общественный баланс, едва ли станет делать какие-то резкие движения, чтобы не обострять обстановку в стране. Да и едва ли он уже сейчас располагает готовыми рецептами, как провести ревизию внутренней политики, вырвав ее из объятий трагических и позорных 90-х годов прошлого века.

Но главное высказано: традиционное понимание справедливости — это та основа общественного благополучия, на которой постепенно будет монтироваться общественный каркас новой России. Наверно, только так можно соответствовать великой задаче, которую Путин назвал «человекосбережением».